Шторм-вор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Шторм-вор » Больше, чем можно себе вообразить » За лесами, за горами...


За лесами, за горами...

Сообщений 1 страница 30 из 80

1

Средневековье, ведьма, барон

0

2

Собирать травы надо рано поутру, пока роса еще не ушла - это всем известно. На рассвете собранная трава больше болей унесет, чем любая другая - конкуренцию ей может составить разве что трава, собранная на полнолуние, особенно если луна красная, но так такое как часто случается?
Сейчас - лучшее время, выйти за травой; она смотрит на цветы зверобоя, разросшиеся прямо перед окном, и представляет, как бы их сейчас обрывала - но лучше срезала бы. Трава зверобоя поможет кровь остановить, пробудит к действию соню, если пить ее по утрам, заливая водой, поможет мочу сдерживать детям да женщинам, смягчить зубную боль... хорошая трава, полезная - вязанки этого растения висят в ее домике под крышей, перемежаясь с чебрецом, крапивой, ромашкой, бессмертником, толокнянькой, и такой запах дают! Волшебный! Валерьяна и пустырник тоже хорошие, но не такие совсем.
Бабушка говорила - однажды ее заберут, и Лили знала, что это правда, что ей надо собрать нехитрые пожитки и уехать. Но здесь ее садик, здесь могили бабушки, родителей, братьев и сестер, ни один из которых не дожил до десяти; взрослыми стали всего двое, сама Лили и братец ее Джон, но он уехал в город, подмастерьем, и так и сгинул. А Лили осталась - лечила травками своими, нежелательные плоды вытравливала из лона, помогала роженницам разрешиться... денег не брала, по примеру бабушки, сами в благодарность несли - яйца, молоко, масло, мясо, шерсть... одна женщина, благодарная очень, чей муж в городе на торговца работает, платок вон подарила, красивый. Сейчас Лили сидит, закутавшись в него.
Ее привели вчера - ведьма, ведьма... не трогали пока, но все ж и так ясно. Мор недавно пошел, детишек много померло, вот ее и винят. А она что? Она просто попросила поить детей чабрецом - это болезни разные отводит, только не помогло. Вот и стала она виноватой...

0

3

Кайл Кингсбери, двадцати семи лет отраду был чистокровным графом в владения которого не так давно вошли плантации его отца - что бы жестоким образом отравлен мышьяком, отвратительным и беспощадным способом, что заставляет все тело человека истекать рубиновыми слезами крови – приумножая его состояния в десятки раз. Завидный жених, не понаслышке красив собой, да и кроме того необычайно умен и сообразителен. Изначально это была чистая прихоть отца, жестокого тирана, что только и делал как и избивал и насиловал мать, да потыкал сыном, как ни странно единственным законным наследников, вечные уроки, чтение разнообразных книг вслух, игра на музыкальных инструментах, занятия живописью, в то время как ребенку десять лет и его только и интересует, что верховая езда, да охота. Но после он понял, что из этого можно иметь выгоду, уже сам с удовольствием прочитывал книгу за книгой, узнавал новое и увлекательное, полезное, что помогало развиваться и не стоять на месте. Какое-то время, по молодости, он жил при дворе, набирался опыта так сказать, но вот уже как пару лет занял фамильное поместье и живет припеваючи. Сегодняшнее же утро началось со сладкого пробуждения – маленький ротик с премилым язычком активно гулял по всему его тело, лаская и подразнивая в то время, как единственной мыслью в голове Кайл было это желание пойти в уборную… что он собственно и сделал довольно таки корректно отодвинув миловидную блондинку, что кажется вот-вот да должна была стать фрейлиной принцессы, или быть может это он ей такое обещал?! Жесткость и практичность главные черты Кайла, наверное, а точнее даже точно, это сказывалось влияние отца, которого мужчина в одно и тоже время и ненавидел, но и любил, а точнее сказать в какой-то мере восхищался. Почему? Да все просто, его отец был хоть и знатных кровей, но из семьи состояние которой приходило в упадок, но за какие-то десять лет все изменилось, к ним вернулась былая слава и уважение и главное деньги, которые отчего-то начали умножаться на глазах. А это значит, что с полной уверенностью можно сказать, что Кингсбери старший, как гонял сына, так и баловал от того он и есть сейчас таков, каков есть. Как следует ополоснувшись при этом совсем не жалея воды – такая уж у него особенность: в отличии от царящий вокруг нравов он любил, что бы от него пахло парфюмом и дорогим табаком не из-за того что нужно перебить именно что вонь тела, а из-за того, что это ему нравилось, потому регулярные ванны были в его характере, да и стирка гардероба была не таким уж редким явлением , в общем говоря граф Кинсбери не только нравился женщинам за свои внешние данные – тело у него на сказать было что надо – но и за то, что следил за собой в отличии от себе подобных, да и некоторых весьма культурных дам… что там говорила Елизавета? Она принимает ванную раз в месяц вне зависимости от того нужна она или нет? Так, вот Кайл принимает ванную как минимум пару раз на день, а иногда и чаще. Это даже не стремление быть чистоплотным, это маленький психический сдвиг - только в этом состоянии он может приводить мысли в порядок и мало мальски с ощутить себя цивилизованным человеком. Но сейчас не об этом, до него дошли слухи, что инквизиторы поймали очередную ведьму, и именно что сегодня ее будут привселюдно сжигать на костре, но прежде пытка и признание своих грехов подсудимой – вот только это уже формальности…

0

4

Ее казнят в шесть часов пополудни – тоже хорошее время, ничуть не хуже рассветного, полного росы. В это время года, поздней осенью, в это время уже полумрак сгущается, и всего через несколько часов деревня погрузится в сон, но в сумраке еще слышны смех девушек, болтающих у калиток, лошади и коровы возвращаются с пастбища, и в воздухе стоит свежесть. Может быть, она еще и звезды увидит, и луну, и подругам своим в лицо глянет. Последние месяцы она все одна да одна сидит, против матери общения с этой девицей, да и раньше ее не любили.
А за что любить? Бабку ее дед привел из другой деревни, очень далекой – первая красавица была, огненноволосая, белокожая, и пела так нежно-нежно! Не любили ее, а мужики только так засматривались. И отец, единственный сын (надо же, других лечила – а себе помочь не смогла), тоже в ту деревню ушел, и тоже привел себе рыжую, белокожую невесту, еще красивее, чем бабушка – правда, сказать, правда оно или нет, Лили не могла, не помнила она родителей. Мама умерла, рожая пятого ребеночка, младенчик пережил ее ненадолго, а папа через пару лет, и его «ведьма»-травница помнила немного лучше, немного четче…
Ее лицо погружают в ледяную воду – это лучше, чем в горячую, так меньше болит опухшая, рассеченная губа и синяк на голове, покрытый сейчас запекшейся кровью. Ее методично допрашивают – и пока Лили держится, но скоро они перейдут к куда более изящным пыткам, и хватит ли у нее сил сражаться за свою правду?
Может, оно и лучше будет, умереть. Сгореть, превратиться в горстку косточек и быть выброшенной собакам… лучше, чем такое терпеть.

+1

5

Кайл умиленно рассматривал свое обнаженное тело в огромном зеркале – редчайшая и необычайно дорогая вещица, что занимала большую часть стены. Это в буквальном смысле слова творение искусства было привезено из Венеции, где величайшие умельцы,  опекая тайну своего мастерства, создавали и создают новые и новые произведения, что славились по всему миру. Поистине великолепен, словно греческая статуя,  созданная великим творцом. Кайл довольно улыбнулся и лишь потом подозвал слуг, что бы приступить к одеванию. Поправив белоснежные кудри уже готовый к приключение мужчина беззаботно спустился по лестнице в холл, к двери, что вела на улицу где поджидала карета с лучшими жеребцами и закаленным лакаем.
Поездка прошла довольно быстро, всю дорогу парень лишь недовольно щурил глаза и пытался уловить скачущие строки букв книги, которые в данный момент попала в руки Кингсбери. И лишь когда карета остановилась, мужчина легко, словно птичка из золотой клетки, выпорхнул в толпу, что уже начала заполнять площадь. Помещение в которые он проник в дальнейшем были хорошо знакомы ему, потому с явной уверенностью лавируя по темным поворотам он без затруднений нашел нужную дверь, но прежде чем отварить ее, Кайл легко надел небольшую черную маску что скрывала бы его лицо. Все немногочисленные присутствующие в комнате, несомненно знают его, но зачем травмировать психику очередной жертвы перед смертью? Вдруг она вздумает покричать на площади во время сожжения его имя? Ну уж нет, лучше уберечь себя, а взамен получить сладкую негу от пыток. Еще одна слабость Кайла… отчего-то крик боли человека, страдания, кровь, пытки, как и наблюдение за ними, доставляют неимоверное удовольствие, потому порой, когда Инквизиторы находит очередную «ведьму» он позволяет себе роскошь и покупает место в первых рядах. Когда же он проник в комнату оснащенную всевозможными устройствами для пыток было понятно, что процедуры уже начались, но это нисколько не смущало Кингсбери, что с холодной улыбкой приветствовал двух присутствующих мужчин, что окунали девушку в холодную воду, где порой можно было уловить осколки льда. О да, это его стихия, и вот-вот начнется веселье.

0

6

Вы не подумайте, ей очень страшно умирать - любому страшно, никто ведь не знает, что ждет его там. Это не ересь, нет - в том смысле, никто е знает, будет ли рай или ад, и какими они будут. Лили знает, она грешна - и знает, что ее грехи страшны; но если она раскается, если святой отец отпустит ей грехи...
Он сидит в дальнем углу, на стуле, немного нервно сжав четки. Она ходила в его церковь еще маленькой девочкой, она тихо сообщала ему свои секретики на исповеди - о том поцелуе, что отдала мальчишке за ленточку для волос, о неверных мыслях, о неверном вранье бабушке... Теперь он обрекает ее на смерть ни слова не говоря в защиту своей бывшей прихожанки и не обвиняв ее. Обвинителей здесь и так уже достаточно - двое, может быть уже и трое...
Трое, да. Третий странный, в маске, улыбается. Впрочем, как ей думать о нем, когда нужно как- то пытаться спасти себя? Есть ведь надежда, маленькая надежда...
-Покайся, дитя мое
- это говорит высокий, поджарый, тот, что ударил по голове чем-то тяжелым - покайся, и все прекратится. Я отпущу тебе грехи твои, мы освободим твою бренную душу, и ты сможешь присоединится к Отцу нашему Небесному в Царствии Его.
-Я не хочу вам врать, господин. Я не могу сказать, что я ведьма, врать - это грех.

-Убивать детей и невинных младенцев по воле врага Отца Нашего, это грех. Признавая в грехе своем, и мы прекратим. -
она знает, что если не признается, и что если жители деревни не выступят против нее, ее отпустят; но разве можно впить в чудеса? Только на милость Господнюю и уповать...
Мучители переглядываются и начинают раскладывать свои инструменты, а Лили с ужасом глядит на них. Будет еще хуже? Ее и так уже разделить - вместо платья, на девушке грубая холщовая рубаха - и так уже били...

0

7

Помещение было плохо освещено, но тусклого света от факелов, установленных около допытываемой, вполне хватало, что бы рассмотреть  ее. Ой, не повезло девушке, не повезло, но что поделать, этот мир жесток, и счастливчиков в нем вроде Кайла не так уж и много. «Ведьма» же сидевшая в кресле была уже изрядно потрепанна, почти так же, как и уродливая холщовая рубаха, которую мужчина тут же преминул потрогать на ощупь. Лицо было уже изрядно изуродовано (об остальных же увечьях можно было лишь только догадываться – современная инквизиция уж больно изобретательна) в то время, как небольшая грудь устало приподымалась вверх-вниз, следуя в такт слабому дыханию. Стройная фигура угадывалась лишь едва-едва под этим объемистым балахоном, рыжие кудри были же спутаны и мокры, но тем не менее даже сейчас можно сказать что они наверняка восхитительны на ощупь. Кингсбери довольно улыбнулся приседая на корточки подле малышки в то время, как священнослужитель настойчиво требовал признания. Рука коснулась кожи лица: нежная, хотя и наверняка пошерхнет от ледяной воды. Даже не расстоянии от девчушке пахнет травами и цветами, в то время, как высшее одухотворенное общество в лице двух монахов, воняет за версту смрадом от которого Кайл то и дело морщит нос и все ближе и ближе склоняется к рыжеволосой ведьмочке желая заглянуть в глаза, что сияют в тусклом свете, как два изумруда.
- Эта ведьма ваша однако хороша, - Коварно улыбнулся Кингсбери прикусив губу, и все так же поглаживая щеку девушки.

0

8

Она привыкла к определенному вниманию к своей скромной персоне со стороны мужчин – много ли кто будет равнодушен к хорошенькой и премилой девчушке? Она танцевала на деревенских праздниках с мальчишками, целовалась с юношами где-нибудь на чердаке или сеновале, вытряхивая потом из волос солому, чтобы бабушка не могла обнаружить следов «преступления» - мала она еще, да и неправильно это. После смерти бабушки, на ярмарки ходила, но все больше наблюдала за вечерними танцами, надеясь, что, может, найдется и для нее жених, из городских и смелых. Ни один деревенский не рискнет связать себя хоть сколько-то серьезными отношениями с внучкой ведьмы, ей и надеяться не на что.
Но это неприятно – этот внимательный взгляд, эта рука на щеке. Она дергается, но тут же замирает – один из священников, он берет какое-то странное устройство и затягивает на шее кожаный ремешок. Металлический стержень, закрепленный на нем, заканчивается острыми наконечниками, и девушке приходится высоко запрокинуть голову – он один из концов упирается ей в ямочку между ключицами, а второй в подбородок. Страшно, страшно, страшно.
-Продала душу дьяволу за красоту – он сплюнул, закончив закреплять страшное устройство на шее девушки. – ведьмы, они все такие, я много повидал: мужчин завлекать надо, души бессмертные дьяволу нести…

0

9

Кайл прекрасно знает, что если бы не его появление то скорее всего инквизиторы вели себя совсем иначе и вещали совсем иные речи, а так, они старательно разглагольствуют всякий бред попутно пытаясь приступить непосредственно к пыткам в то время как Кингсбери совсем не хочет спешить.
"Лгуны и лицемеры, если бы не я сейчас бы они совсем иными бы методами "пытали" крошку, но поскольку на арене появился я, то почему бы мне это самому не сделать?"
- Все прочь! - Вскричал блондин, одаривая монахов таким взглядом, что они даже не осмелились перечить, - Я позову вас когда вы понадобитесь!
Когда наконец дверь затворилась за последним инквизитором Кайл легко расстегнул тот дурацкий ошейник которым одарил девушку монах, отбросив его в сторону Кинсбери хищно улыбнулся любуясь молодым телом красавицы а потом кое-как, насколько позволяло ее сидячее положение, стянул с нее рубаху отправив вслед за вышеупомянутым ошейником. Далее мужчина осмотрел все лежащие кругом инструменты, видимо подбирая наиболее уместный для себя. Остановив свой выбор на какой-то непонятной  железяке, что была холодна на ощупь, Кайл довольно хмыкнул и бережно, пока ненавязчиво и безболезненно заскользил ей по внутренней стороне бедра рыжеволосой красавицы, что напряглась и вытянулась в струну от страха, видимо такого поворота событий девушка совсем не ожидала.
- Боишься...?

Отредактировано Kyle Kingsbury (2011-10-08 13:56:55)

0

10

Она проводит так совсем немного времени – все это время, молчаливые священники и странный мужчина, разглядывать которого у нее нет ни времени, ни желания, что-то там делали. Почти сразу же из-за неудобной позы, в ушах появился громкий шум, из-за которого началось легкое головокружение, но менять позу было практически невозможно, слишком болезненно для нее. Она как-то пропустила момент, когда ее шею освободили от ошейника, но это не смогло помочь ей быстро придти в себя – да и кому смогло бы? Обманчивая свобода, так же, как обманчиво свободна она сама: пока руки и ноги девушки ничем не скованны, но любое движение девушки бессмысленно.
Кто он такой? Почему его послушались так быстро и беспрекословно? Он даже не потрудился поднять ее, а грубо и быстро стащил рубаху, единственное, что обеспечивало обманчивую, слабую защиту. У нее остались только собственные руки, которыми она неловко попыталась прикрыться – никто из мужчин еще не видел ее в таком… никто еще не видел ее обнаженной, кроме, разве что, бабушки. Но помешать холоду металла на своем бедре она не могла, не осмеливалась – лишь тихо всхлипнула, дернувшись от страха, в ответ на прикосновение.
-Да. Страшно… - святая Катарина пострадала от похоти римских солдат и стала мученицей, но ее ведь не обвиняли в колдовстве…

+1

11

Хотелось поскорее приступить к своим безумным затеям, но пугливость малютки могла все испортить: отчего-то так повелось, что окромя непосредственных пыток, что доставляли Кайлу неимоверное удовольствие, ему был важен и тот аспект, где партнерша была бы удовлетворена, даже если и против своей воли, организм-то не заставишь уйти в небытие. Так вот, с ней нужно было быть жестким, но более покладистым и нежным чем обычно, что бы эта пташка не получила разрыв сердца прежде чем сможет взойти на костер. Потому его действия взвешены и продуманы, а губы, единственная часть лица, что не скрыта, хранят отпечаток улыбки.
- И правильно, что боишься – ничего не бояться только сумасшедшие, - Тихо прошептал Кайл бережно перебирая рыжие кудри, - Златовласка, - Парень коварно ухмыльнулся, - Не мудрено, что тебе суждено сгореть – не одна Богиня Олимпа не выдержит твоей конкуренции…
Кинсбери медленно склонился к ногам девушки и запечатлел один мимолетный поцелуй, что заставил дрогнуть малышку всем телом.  Пора была преступать к более активным действиям. Мужчина потянулся к небольшому саквояжу, что до этого момента оставался всеми не примеченным хотя и имел огромную важность ведь именно в нем было множество забавных приспособлений, что были милы сердцу Кайла. Выбрав самое безопасное приспособление из сундучка - в лице восковой свечи - Кайл довольно улыбнулся, подпаливая ее о близь стоящий факел. Ожидая пока воск растопиться парень легко играл с пламенем свечи, то приближая свою ладонь к огню то отдаляя, а затем он просто взял и обронил пару горячих капель на нежную кожу молодой девы…

0

12

О, каким бы милосердным было бы со стороны мучителей дать ее сердцу просто остановиться, будучи слишком слабым, дабы преодолеть подобные боль и мучения! Грудная жаба, смерть неприятная, слишком уж необычная, была сейчас верхом мечтаний для юной девушки, ведь она была верхом демонстрации любви Господа Бога к этой скромной особе – уйти без боли и мучений, уйти так, что бы тело твое все же предали земле, а люди не наблюдали за тем, как ты корчишься в земных адских муках, смеясь и восторгаясь необычайно интересным для стороннего наблюдателя зрелищем!
Но как же страшно, мучительно страшно умирать. И очень больно. Он ничего не делает такого, не поджигает ей волосы, не сует в пламя свечи пальцы, а ведь ей скоро гореть заживо предстоит, и подобное будет лишь детской игрой – игрой с пугающей улыбкой на губах, с со странными речами на устах, она ведь и половины из его речей не понимает, не знает просто таких слов. Но воск падает на ободранные в кровь костяшки и пальцев, девушка ведь обнимает себя за плечи, и лили, тихо хныкнув, сует их в рот, дабы унять боль.
-П…п…прекратите… не надо… не делайте этого…
- первая просьба за много часов, первый признанный страх.

0

13

Еще столько идей в этой светловолосой голове! Еще столько неиспользованных девайсов что ждут своего часа! Но эти слова девчонки после несчастных пары капель воска, что как назло попали на поврежденные участки тела… они словно бы поставили какую-то завесу и заставили парня сменить тактику. Ох, как он сейчас проклинал всех тех неучей инквизиторов, что ради каких-то тупых и главное неправдивых слов сумели искалечить ему все удовольствие!
- Тише, Златовласка, все будет хорошо, - Довольно таки властно сказал Кайл, не потушив свечу, а аккуратно установил неподалеку, - Это не так страшно, как кажется….  – Уже более спокойно добавил мужчина, запечатляя поцелуй на шее девушки.
Рука непроизвольно потянулась к ножу, что мирно покоился в изящно изготовленных ножнах, необычайно красивая и тонкая работа, как впрочем и сам кинжал, что был кроме того, что красивым так еще и острым, дабы облегчить страдания и делать раны как можно более ровными – так заживать лучше будет, проверенно. От того холодная сталь легко подчиняясь уверенной рук скользит по молодому телу тая в себе угрозу и непредсказуемость. И действительно, первый удар происходит неожиданно – Кайл аккуратно, но резко делает надрез у шее, не смертельный, но достаточный что бы побежали струйки крови, а девушка закричала от боли. Губы тут же находят ранку вылизывая и собирая языком все драгоценные капельки крови, что скатываются вниз по груди. Сладкая, немного солоноватая – этот напиток стоит тех фунтов, что он оплатил за приход сюда…

0

14

-Н...ничего не будет хорошо. Ничего уже не будет хорошо.
Хочется кричать и плакать, хочется схватить что-нибудь, лишь бы защитить себя – на столе перед ней лежит множество ужасных и страшных вещей, и среди них много острых, много тех, что могут ранить его, ранить или убить. Только вот… даже если она избавит себя от тех мук, кои приносит ей сейчас эта ужасающая, постыдная, мерзкая пытка, то - что будет с ней потом? Здесь множество людей, и она в любом случае умрет, но уже попадет в ад, ведь превратиться в убийцу. Господь учит нас всепрощению и смирению, и ей нужно просто терпеть, и не врать, и стоять на своем, а потом все закончится, все для нее закончится…
Лучше было бы сидеть с этой штукой на шее, лучше бы ей ломали пальцы и жгли огонь – но его поцелуи, это кошмарно и страшно. Не по ощущениям, нет – но по чувствам, которые они вызывают внутри. Боль, страх, непонимание… ей всего восемнадцать, это не возраст для того, что бы умирать, тем более так страшно, но внутри ведь живет еще частичка чего-то, нежного, наивного, ожидающего какой-то волшебной встречи – а он посягает на те мечты и фантазии, что должны были и в смерти остаться только ее собственностью. Мимолетные поцелуи она пропускает, все равно их нельзя предугадать, а вот когда он губами впивается в шею, после того, как выбил из нее крик, то Лили уже пытается защитить себя – оттолкнуть его, отпихнуть, закрыться и попытаться перекрыть текущую кровь…
Его "забота" о том как быстро заживет шрам смешна - она умрет к закату солнца.

0

15

Девушка что-то шепчет, но ему абсолютно все равно сейчас имеет место быть только удовольствие все поглощающее и чарующее что дурманит голову и превращает человека в зверя. Отчего-то ранее он никогда не думал о том, что ему могут быть симпатичны рыжеволосые, это казалось слишком вульгарным, вызывающим, но сейчас эта огненная малышка очень притягательна и сексуальна не смотря на все свои перепуганные повадки забитого зверя. Какую игру ему с ней вести? Может устроить безобидное бастинадо, потому как о большем (к примеру, флагелляцию – порку – она не выдержит) и помышлять не приходиться. Он с чистой совестью может позагонять ей игла под ногти или связать и истязаться так, как душа пожелает, но что-то останавливает. Может она действительно ведьма? Может это ее влияние так сказывается и инквизиторы все же правы? Да ну, это не может быть правдой, он же разумный человек! Подарить ей первое наслаждение в жизни? Без мучений и грубых ласок? А стоит ли?! Но он все же откладывает прочь кинжал, что легко скользнув ножны больше не несет угрозы хрупкому созданию. Она дрожит, дрожит словно мокрый котенок прозябающий от холода и страха перед неизвестностью.
- Как? Как тебя зовут? – Хрипло вопрошает мужчина, ближе придвигая к себе тело девушки и уже начиная игру одними руками.

0

16

Она отталкивает его руки, отталкивает его лицо, пытается высвободится, пытается сделать все, лишь бы не ощущать его прикосновения на себе. Рубаха лежит совсем рядом, в ее ногах, но нет никакой возможности схватить ее, прикрыться ею, спрятаться, защитить себя… ее бабушка предупреждала, что некоторые мужчины, они поступают так против воли женщин, и что ей стоит не давать никому делать свободное… свои последние часы девушка хочет провести в спокойствии, возможно, немного помолиться, провести время со священником, да даже подвергаться тем пыткам, что уготовили ей инквизиторы, что угодно, лишь бы не оставаться с этим человеком наедине – с человеком, что слушает ее крики, как музыку, с мечтательной полуулыбкой на устах…
Лили отталкивает его – руками, как только может. Упирается в грудь, пытается отодвинуть свои ноги… это было благоразумно со стороны инквизиторов, не связывать ее - обманчивая свобода дает надежду, будто бы все не так страшно.
-Отпустите меня… прошу… прошу отпустите… Лили, Лили меня зовут… - он настойчив, она слаба, болезненна и испуганна, и это не самый хороший расклад для девушки.
Очень скоро ей на небеса - а там прелюбодеяние явно не зачтется в благодеяния.

0

17

Нелепые попытки девушки отстраниться кажутся смехотворными, и потому мужчина реагирует на них все той же снисходительной улыбкой. Но когда к маленьким ручкам присоединяются еще и ножки, что брыкаются так, словно бы их хозяйка никто иная как молодая козочка.
- Да прекратите же вы, дорогая моя Линда, иначе ваш скромный визит на чарующие языки плещущего пламени огня значительно приблизиться! – Тихо рыкнул мужчина не прекращая своих действий, - Согласитесь, это значительно приятнее того, что происходило с вами ранее до моего появления.
У его уже имеются планы на эту девочку, но суждено ли им сбыться покажет результат этого действа. Сейчас же Кингсбери в полной мере наслаждается своим положением и непрерывно играет с телом девушки совсем отбросив правила приличия. Он не спешит форсировать события и все делает медленно и рассчитывая на определенный результат, так Кайл легко улавливает когда тело девушки отзывается благоприятно не смотря на все зажатости, а когда напротив не получает результата. От того его руки начали с самого верха – сшее, легко поглаживая, сминая и разминая затекшие мышцы, лаская и пробуждая в теле рыжеволосой красавицы ранее гонимые чувства. Так, в скором времени руки соскальзывают на маленькие, но такие притягательные, грудки. Довольно нежно, но не без некой мужской грубоватости Кингсбери массирует их, заставляя тело девушки содрагаться от желания. Кайл совсем не торопится к кульминации потому когда его рука соскользнула к промежности Линды, пальцы лишь скромно помяли верхние половые губы в то время как вторая свободная рука легко прижала молодое тело к стулу, что было надумала снова брыкаться.
- Даже не думай!

0

18

Он даже ее имени не запомнил – да и зачем ему это? Он уйдет и не запомнит ее, и никогда более ничего с ней не случится, Лили уже знает – она все скажет священникам, все то, что они желают услышать, и поставит нелепые крестики-закорючки под бумагами, и попросит святого отца отпустить ей те грехи, что она никогда не совершала – а шепотом добавит грех лжи, грех уныния, грех прелюбодеяния. Ее сминают, разрушают, унижают, уничтожают, и вроде бы он не делает ничего болезненного, но это, пожалуй, худшее, что случилось с ней после смерти бабушки. Что ж, не зря инквизиторы вышли, этот человек добился желаемого результата всего в несколько минут. И его угроза не пугает девушку, скорее, наоборот.
-То, что вы делаете сейчас, заставляет желать меня смерти более тех пыток, к которым я подвергалась до вашего прихода.
– и в самом деле, ее всего лишь избили, и это было вполне терпимо.
Впрочем, разве ее мнения что-то значит? Он не слышал ее имени, хотя сам спрашивал его, - не слышит и мольбы, и желание смерти, что поставит все на свои места, и разрешит те беды, которые в последнее время так тяготеют над ее головой…. Она терпит, ждет, вздрагивает то от страха, то от чего-то неясного, непонятного – но когда мужчина лезет в срамное место, кое вообще должно быть недоступно для мужчин, она опять дергается – бесполезно. Ее быстро останавливают, и все, что остается – спрятать лицо в руках, уже и не пряча беспомощных, испуганных рыданий.

0

19

Кайл наслаждается действом, буквально ощущая, как страх и мольбы девушки подпитывают его, насыщают и не дают становиться. Это незабываемые ощущения от которых кружится голова, а по телу то и дело пробегают стайки огоньков, что держат мышцы напряженными в предвкушении огромного наслаждения. Девушка выгибается и сыплет причитаниями на каждое его действие, но Кайл все равно, он закончит начатое дело и всего-то:
- Хах, я просто появился слишком рано, и тебе не удалось испытать всех прелестей современной инквизиции. И поверь мне она весьма разнообразна и жестока, а мои шалости… лишь малая капля в море. Ты ведь знаешь, что такое море, Лили?!  - Левая рука мужчины скользнула по лицу девушки в то время, как правая продолжала легкие поглаживания промежность девушки игнорируя при этом крепко сжатые ноги. Кингсбери уверенно разводит большие половые губы в стороны и слегка постукивает средним пальцем по внутренней части малых губ, не забывая при этом то и дело смачивать палец слюной или смазкой, что мимо воли появляется из недр тела девушки:
- Согласись, это гораздо приятнее, нежели то, что с тобой делали ранее. И это вовсе не значит, что получив удовольствие, ты отправишься в ад – это все бессмысленный лепет этих церковных лицемеров, что прикрывают свою похоть чужим несчастьем. Ты понимаешь о чем я, Лили?         

0

20

Раньше, у нее было многое, что могло защитить ее – был свой дом, маленький, скромный, но всецело принадлежащий ей одной, дом, наполненный ароматами трав и свежего хлеба, несколько домотканых платьев, что она носила обыкновенно, и одно, очень красивое, привезенное еще бабушкой и одеваемое лишь по большим праздникам, была благодарность людей, которым она помогла, жителей небольших деревушек, разбросанных в округе, которым больше некуда было идти со своими бедами. Разве этого мало, что бы быть счастливой?
-Я… я расскажу, я все расскажу, что вы скажете, я все расскажу, я во всем признаюсь
– внутри живет лишь паника, и пока тот огонь, что он так старательно пытается разжечь в ней, пуст и совершенно неощутим, бесполезен, он пока слишком слаб и слишком противоречит ее натуре, особенно в такие минуты.
Она закрывает уши ладонями – руки, это все, что может ее защитить, и она пытается прикрыть грудь, прикрыть лицо, глаза, уши…
Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле. Не говорю о зле – лишь монотонно повторяю:
-Нет, нет, нет, нет, нет…

Что бы он с ней не делал, это все ужасно, это все отвратительно, но, в конечном счете, это все неважно. Главное, что она знает – смерть в мучениях смоет те грехи, что все-таки есть на ее совести, и скоро она предстанет перед Богом, и получит той покой, который заслужила.

0

21

Кингсбери запрокидывает голову назад, весело хохоча – такой нелепицы он уже давно не слышал, ведь где это видано, что бы человека его положения пытались обвинить в чем-либо, так глупо угрожали…. Кайл замахивается и несильно хлопает девушку по лицу, скорее не для того, что бы причинить боль, а для того, что бы она начала соображать – так, в реальной жизни, он женщин не бьет и даже призирает всех остальных, что занимаются подобным.
- Расскажешь? Шутишь? – Парень снова хохочет, - Да они за копейку готовы продаться, а то количество золота, что получают они от моих владений… да они никогда в жизни не решаться убрать меня с дороги! Но если ты, конечно, к Папе Римскому обратишься то тогда… возможно мне придется потесниться, и то, не уверен. Этот мир продажен. Но в нем есть свои прелести нужно лишь уметь видеть их. 
Он просто продолжает свои действия, гладит, потирает, массирует, а потом другой рукой просто берет и нажимает на низ девичьего живота в то время, как вторая рука активно продолжает свои действия.
- Глупая, маленькая Лили, чего ты боишься? Почему дрожишь, как напуганный зверь за которым мчится охотничья ищейка?

0

22

В реальной жизни – а то, что происходило здесь, определенно к такой не относились, напоминая скорее кошмарный сон или, вполне возможно, учитывая ситуацию, в которой оказалась девушка, один из первых кругов ада, для похотливых сладострасцев – этот удар и в самом деле не причинил бы никакой боли. Только вот ее мучитель – в голове вспыхивает что-то непонятное, образ зверя, жуткого волка, которым бабушка пугала ее в детстве, что бы девочка и не думала убегать далеко от деревни – не рассчитал того, что лицо девушки разбито, и любое прикосновение ей по меньшей мере неприятно.
-Я… - она задыхается в собственных рыданиях, едва ли не тонет на суше, пытаясь ухватить разбитыми губами воздух – но новый всхлип тут же выдавливает его, и кислород в легкие не попадает, она горит изнутри, и легкие словно бы разрывает на сотни миллионов частей… - Я дам признание, что я ведьма, что я убила детей, честно, честно – да быть не может, что бы это было ему приятно! Хотя… бабушка говорила, мужчины чувствуют совсем не как женщины, совсем иначе.
От нажатия на живот, сопровождающегося… ну как это сказать… ну, пальцами внутри нее, она вжимается в кресло и разрывается новыми рыданиями, острым, щемящим приступом:
-В… вас. В…вас боюсь…

0

23

Игра забавляет мужчину, он, как истинный хищник обхаживает свою жертву прежде чем впиться в нее зубами. Само собой лучше бы было если бы тело девушки находилось в полном здравии и не подтвержденным пыткам, а так приходиться довольствоваться тем что есть – потому действия продуманны и аккуратны, если безобидная шалость в обыденной обстановке будет едва ли замечена, то в таком состоянии может произойти все – человеческое око ведь видит только оболочку, и лишь Богу известно, что там творится внутри организма, а этой малышке за последние часы пришлось испытать многое.
-  Боишься меня? – Удивился Кайл на какое-то время, отстраняясь от девушки, - Лили, в данный момент я последнее чего тебе стоит бояться… а мои действия… если ты расслабишься… будут тебе лишь приятны, - И снова на губах кривая ухмылка, в то время, как пальцы переходят к более активным действиям – пальцы легко скользят дальше, глубже - в самые «недра самого сокровенного». Не глубоко, но достаточно, что бы почувствовать дрожь и желание девушки, но едва ли сильно для того что бы можно было порвать плеву. Кайл не сомневался, рыжеволосая красавица, что находилась в его объятиях было настоящей девственницей, для которой максимально доступной лаской были скромные поцелуи, но благодаря ему сегодня ей откроются новые горизонты. Он чувствует упругость стенок влагалища, чувствует жар огня, что так старательно сдерживает девушка, чувствует силу желания внедриться в тело Лили немедля, но лишь лукаво улыбается, охлаждая свой пыл и медленно исследуя каждый сантиметр горячего лона – противостояние девушки самой себе достойно уважения и какого же желания парня прорвать ее оборону.

+1

24

Некоторые вещи, они происходят не «благодаря», а «из-за». Вот и сейчас эти самые горизонты – не только удовольствия, что сейчас кажется чем-то незначительным и таким стремительным, но и боли, и мучений, и унижения, - они открываются не благодаря господину Кингсбери, а из-за него, и едва ли девушка способна сейчас осознать эти его богопротивные речи, и его издевательства над юной особой, и то, что, возможно, далеко не все так страшно, как ей кажется в эту минуту.
-Боюсь вас. Боюсь. Вас… - какое-то время молчит, а затем, когда опять удается преодолеть глухие, уже смешанные с такой забавной и такой неуместной сейчас, но не слишком-то заметной икотой, повторяет:
-Вы… вы злы. Вы развращенны. Вы от… - последнее слово сбивает ее дыхание, и она кричит – правда, сложно сказать, из-за боли… или из-за удовольствия, что так же было весьма вероятным. Слишком смешалось это в ней, слишком переполнило все внутри. Какое-то время в комнате стоит тишина, а затем она вновь разражается рыданиями, испуганная уже не столько Кайлом, сколько… ну, новое часто пугает.

+1

25

Кажется, ее тело поддается, девушка выгибается в дугу, а с губ срывается стон, что обрывает фразу на полуслове. Кайл улыбается, довольно так, даже несколько нежно, а потом просто снимает маску, что тут же падает на пол  тихим шелестом шелковых лент. Серо-голубые глаза искрятся, наслаждаясь мгновениями пока девушка изучает его лицо. Он красив, он знает об этом, но сейчас этот факт отходит на задний план – игра еще не окончена и потому мужчина лишь тихо оседает на пол, по дороге облизывая мокрые пальцы, что кажется, послужили своеобразным ключиком к тайному замку рыжеволосой колдуньи. Хочется поцеловать ее, нежно, но с покусыванием губ так, что бы она снова ощутила боль – но ее лицо и так разбито до такой степени, что малейшее касание к нему напоминает о всех неприятностях свалившихся на голову малютки, и потому он удерживает себя, но он знает другое место, не менее нежное и сладкое. Губы легко касаются нежной плоти, в то время как язык с жадностью проникает глубже стремясь объять необъятное….

0

26

Волна наслаждения поднимается всего за считанные доли секунд, хотя казалось, что там ничего не было только что, что там были лишь страх и боль, и отчаяние, и ненависть, - и так же быстро уходит, оставив страх, смятение и непонимание. Она видит его лицо, она знает, кто это – еще давно, года, быть может, три или четыре назад, видела его гарцующим на красивой лошади, и бабушка рассказала, кто это такой, и рассказала, что нехороший это человек, как и его человек. Что ж, видимо она была права…
Какое-то время, она полулежит в сиденье, благо наличие спинки позволяет, обвив себя за плечи, и просто дрожит, наконец-то смолкнув. Любое движение пугает ее, смущает, нервирует… а когда он опять лезет туда, разведя ей ноги, лишь неуверенно и неловко пытается сесть обратно – прикосновение к возбужденной плоти скорее неприятно, чем приносит удовольствие, слишком болезненно, ощутимо…

0

27

Тело девушки, обмякшее на кресле, такое маленькое, стройное и избитое, было явно истощено и требовало покоя, но Кайл знал, если продолжить ласки тоже уже в скором времени Лили охватит повторная волна наслаждения, а то и несколько подряд. Потому язык активно исследовал половые органы рыжеволосой красавицы, что рыдая не оставляла попытки прикрыть свое оголенное тело, но как подметил мужчина, совсем не стремится сдвинуть коленки вместе. Оживленно помогая себе рукой, пальцы которой Кингсбери предусмотрительно смазал лубрикантом, что вовремя был извлечен из все того же черного ящика, парень нащупал клитор и попытался отыскать его ножки и стержень, что предположительно находились за внутренними губами влагалища, которые в данный момент и подвергались активной стимуляции. Язык медленно проскользил по самому центру «самого сокровенного», пробуя на вкус девушку и одновременно смазку, что была изготовлена из трав его личным врачом, что специализировался на травах и был отменным специалистом – интересно было бы сравнить знания этой малышки и Уилса, кто знает, может эту девочку не зря обвиняют в колдовстве?!

0

28

Доселе, нервное истощение никогда не посещало эту особу – спокойная, тихая жизнь, лишь иногда омраченная печалями, смертью бабушки, той самой странной болезнью, болезнью кровавого пота, которая убила столь многих детей и из-за которых теперь убьют ее, казнят, сожгут на костре. Но, видимо, менее чем за день, на юную деву свалилось слишком много, - боли, непонимания, страха. Еще одна волна, выматывающая, опустошающая, осушающая ее изнутри и такая острая, болезненная, что на глаза невольно наворачиваются  слезы, а затем – затем мир вокруг просто исчезает, тухнет, меркнет…. Погружается в счастливое «нигде и никогда».
Вы правильно поняли – то, что постепенно из нежных ласок, лишь на короткий мир подарившую ей нечто вроде покоя, не более, чем на час или два, превратилось в ужасающую пытку, ушло в никуда, в темноту, в пустоту, ушло в нежность и спокойствие… как жаль, что ей не удастся остаться здесь – в этом уютном и тихом мирке, навсегда, на вечность….
Сознание поступило с ней милосердно, ненадолго покинув девушку – теперь, хотя тело ее осталось в аду, в руках у настоящего демона, сознание ушло куда-то в более прекрасные места, пусть и существуют они лишь в ее рыжеволосой головке.

0

29

Сколько девушек побывали в его руках? Сколько сердец он разбил, а сколько судеб искалечил?! На всех пальцах, что есть у человека точно не сосчитать! Он тяжело вздыхает набирая побольше воздуха и продолжая свою игру, и вот вроде бы все должно завершиться феерической кульминацией, но тут Лили просто берет и теряет сознание, взгляд стает отстраненным, пустым, а конечности просто повисают заставляя Кайла потерять всякий интерес к ней. Отерев губы и бережно вытерев все последствия своих игр на девушки Кингсбери легко одевает ее в ту самую старинную рубаху и лишь потом, когда был захлопнут черный саквояжник зовет инквизиторов, что наверняка подслушивали все это время за дверью.
- Я забираю ее.  Деньги будут утром. Достаньте какую-нибудь приговоренную на вечное заключение с Бастилии и отправьте на костер – не стоит ведь лишать народ веселья. Спасибо, за понимание, - Премило улыбнулся блондин, выходя из комнаты, в предвкушении дальнейшей жизни – девчонке повезло, ей стоит лишь немного потерпеть пока она ему надоест, а потом он просто ее отпустит на волю, а если будет хорошо терпеть то и денег солидную долю даст, он ведь совсем не скупой.

0

30

О, даже узнай юная Лили о столь милосердном – милосердных в сравнении с дальнейшими пытками, судом, костром и вечной анафеме, если рассуждать разумно, отстраненно, логично, -  решении владельца той деревни, в которой она жила, тем земель, которые никогда в своей жизни не покидала и теперь едва ли покинет, едва ли бы она обрадовалась. Но к счастью, ее глаза в первый раз открываются лишь через много часов после произошедшего в той жуткой комнате – и она, кажется, совсем ничего не видит. Невысокий каменный потолок, комната гораздо темнее…
Смерть? Слепота? Продолжение пыток?

0


Вы здесь » Шторм-вор » Больше, чем можно себе вообразить » За лесами, за горами...